Рельсы стратегического назначения

Текст:Улпан РАМАЗАНОВА,   Фото: Олег СПИВАК

Ради строительства метро было снесено 137 зданий, в том числе 92 жилых дома

Что представляет собой алматинское метро, и чем знаменита первая казахстанская подземка? Как она устроена на самом деле, и какие тайны скрыты от глаз пассажиров? Корреспондент «Мегаполиса» спустилась под землю, чтобы на один день окунуться в жизнь работников «подземелья».

Метро – стратегический объект, поэтому просто прогуляться по всем уровням дозволено далеко не каждому. На просьбу редакции руководство метрополитена отреагировало почти мгновенно. Тем не менее пришлось писать официальный запрос и отправлять копии удостоверений.

И вот я уже сжимаю в руках долгожданное разрешение. Оно действует ровно сутки. Все работники метрополитена предупреждены о нашем визите и будут оказывать полное содействие.

В метро спускаюсь впервые. На секунду замираю перед автоматическими дверьми и загадываю желание – говорят, сбывается.

Первая станция в списке – Жибек жолы. Уже на первых ступеньках чувствую – резко поменялся воздух. Приятный запах сырости (тут уже дело вкуса, конечно) и свежесть после выхлопов автомобилей показались спасением. Я огляделась. Песочные тона стен и ветер ненавязчиво натолкнули на ассоциации со степью. А это так... по-казахски. С глупой улыбкой я застыла посреди платформы. Кто-то беспокойно заглядывает в туннель, кто-то подставляет лицо потоку воздуха, изображая фотомодель.

И вот из огромной чёрной дыры раздался гул, и вырывался столп света. Идёт поезд. Чистые вагоны вызвали у меня чувство гордости. Просто сидеть и смотреть – одно наслаждение. Ни тебе толкотни, ни «передайте за проезд», ни «на остановке остановите». Теперь я знаю, куда нужно приводить друзей-иностранцев. Здесь ни мусора, ни давки, ни хамства.

На следующей станции меня встретили. Показываю разрешение. Благодаря ему мне откроются все потайные уголки. С этого момента начинается подземное приключение.

Меня ведут через служебные входы. И вот я оказываюсь в месте, куда посторонним вход воспрещён. Белые стены, стальные двери и узкие коридоры похожи на космический корабль (точь-точь как в «Солярисе» Тарковского). Кабинет ДПС (дежурного по станции) можно отличить разве что по табличке. Обстановка ещё больше усилила ощущение того, что я не на Земле, что, в принципе, верно. Восемь мониторов и огромное количество аппаратуры заставили меня думать, что здесь центр управления метро. Но оказалось, это просто дежурные по станции следят за порядком. Наблюдают за пассажирами. Каждый из нас под контролем. И мужчина в кепке, и даже маленькая девочка, прячущаяся от мамы за колонной. Вдруг всё вокруг зазвенело и замигало. Я растерялась. На столе мужским голосом заговорила рация: «Нашёлся ребёнок, родителей просим подойти к работникам станции». Это небольшое происшествие помогло собраться пазлу в моей голове. В кабинете почти нет свободных стен. Они увешаны непонятными для простого человека коробками с дисплеями. Поймав мой вопросительный взгляд, дежурный начинает объяснять: «Это приборы пожарной безопасности. Они реагируют на малейший признак возгорания и подают сигнал. И тогда сразу же приезжают пожарные. Безопасность у нас на первом месте».

С непривычки легко потеряться в бесконечных переходах, коридорах и лестницах. Чем ниже, тем страшнее. Холодный ветер пронизывает меня до костей. Пахнет сырой землёй. Я на глубине 30 метров. Стыдно признаться, но я чуть не задохнулась. От восторга. Туннели словно сошли с экранов голливудских фильмов ужасов про секретные лаборатории и тайные подземелья. Эмоции смешались: было и страшно, и интересно. Казалось, раздастся любой подозрительный шорох или звон цепей, и сердце остановится.

Мой провожатый – дежурный по станции Асет – подсмеивается надо мной.

– Осторожнее, там дальше будет чёрный колодец, в него нельзя смотреть, – шепчет он мне на ухо.

 Я окончательно запаниковала. Мы всё шли по тёмным туннелям, и на каждом повороте я охрипшим от страха голосом спрашивала: «А когда будет колодец? Мы пришли? Вы предупредите меня, когда будет колодец?»

Асет снова улыбнулся: «Да пошутил я. Нет здесь никаких колодцев».

Я рвусь наверх. И вот открылась дверь. Меня ослепил свет. Мы оказались в холле станции. Но это погружение оказалось не последним. За следующей дверью крутая лестница, уходящая вниз метров на семь. Это нижний вентиляционный уровень. Спускаясь, я молилась о том, чтобы не споткнуться. Впереди темнела неизвестность. В прямом смысле этого слова. И пока не включился свет, я старалась не шевелиться, чтобы ненароком куда-нибудь не упасть. Свет включался медленно. Увиденное заставило меня раскрыть рот от удивления. Два огромных вентилятора вальяжно шевелили лопастями. Что-то подобное я видела в американских блокбастерах. Но здесь они не для декораций.

На станции Алмалы меня встречает Айман. Она в красивой синей форме начальника станции. Алмалы отличается каким-то особым уютом, который может создать только женская рука. Мы спускаемся в кабинет наблюдения за эскалаторами. Они оборудованы специальной системой – без людей движение блокируется. Экономия. На каждой лестнице пять кнопок экстренной остановки. Кстати, видеосъёмка в движении запрещена. Пассажир может упасть. Поэтому работники метрополитена тактично напоминают таким «операторам» о соблюдении правил техники безопасности.

Спустившись в машинный зал, мы оказываемся прямо под эскалаторами. Провода, лампы, туннели. От количества лестниц, уходящих вверх и вниз, начала кружиться голова. После небольшой экскурсии меня выводят на поверхность. Ступая на эскалатор, я понимаю – ни один пассажир даже не догадывается, как это всё устроено!

На станции Жибек Жолы меня встречает её начальник – Алмас. После краткого знакомства он повернулся к камере и сделал несколько жестов указательным пальцем. Через несколько секунд нужная нам дверь открылась. Я обомлела. Перед нами узкий светлый коридор со множеством дверей.

– А здесь что? – спрашиваю я.

– Штаб гражданской обороны, – отвечает Алмас. – Но вход сюда воспрещён.

– Это ещё почему? – возмущаюсь я. – Ведь у меня есть все разрешения!

– Эти двери может открыть только начальник штаба гражданской обороны.

И тут до меня доходит, что все метро мира – объекты двойного назначения. В случае землетрясения, селя или войны они могут спасти немало человеческих жизней.

Для этого на нижнем уровне каждой станции расположен штаб гражданской обороны. В нём есть душевые, туалеты, столовые. Конечно же, питьевая вода и сложнейшая система очистки воздуха. В убежищах воздух должен содержать не более 1% углекислого газа, иметь относительную влажность не более 20% и температуру не выше 230С. Кислорода не менее 17%. Все помещения штаба ежедневно проверяются.

Пока это просто пустые комнаты. В будущем там будут оборудованы двухъярусные кровати, столы и стулья. Продовольственных складов на станциях нет. Но со своими продуктами люди смогут продержаться примерно неделю.

Ночью меня ожидала не менее увлекательная поездка. Я отправилась в депо. Это то самое место, где «отдыхают» и «ночуют» поезда.

Около десяти минут я, стуча зубами от холода, пыталась объяснить охраннику, зачем мне, девчонке, нужно в депо и именно в час ночи. Фотокорреспондент Олег обещал приехать утром.

 Местные работники встретили меня так радушно, что в первую секунду я даже растерялась. А в следующую уже надевала каску и спускалась под состав. Это, наверно, будет моим личным достижением. Я с детства панически боюсь, когда люди пролезают под поездами. И сейчас под махиной в несколько десятков тонн я, извернувшись, разглядывала внутренности состава.

Глупо было надеяться, что я запомню все технические термины. Единственное название, которое врезалось мне в память – «тормозной диск». В тот момент мы точно имели определённое сходство. Парни, сопровождающие меня, по-доброму посмеивались. Но я не сдавалась. Помимо составов на крайних путях я заметила локомобили – этакие наполовину машины, наполовину поезда. Как мне объяснили, они могут передвигаться и по рельсам, и по дорогам. Их используют для транспортировки составов.

И вот, наконец, мне разрешили войти в кабину машиниста! Я старалась не подпрыгивать и вести себя, как серьёзный человек. Панель управления поездом – это кнопки, кнопки и ещё раз кнопки. Ну и пара мониторов и рычаг. Кстати, если машинист отпустит его на десять секунд, состав остановится. Происходит это опять же из соображений безопасности. Если машинист потеряет сознание, нетрудно представить, что произойдёт.

Встреча машинистов – свое­образная церемония. Работники депо становятся в ряд и приветствуют их, как пилотов. Они и похожи на настоящих пилотов – форма, кабины – только одни управляют машиной в небе, а другие под землёй. В депо машинисты могут отдохнуть перед следующей сменой. И в это время начинается подготовка к смене.

То, что я увидела, напомнило мне работу команды гонщика Формулы-1. Бригады заходят в состав, моют и проверяют его. Я даже сама попробовала себя в этой роли, выпросив форму и ведро со шваброй. Меня хватило на десять минут. Стало жарко.

После мытья вагонов меня отправили в цех ремонта и диагностики размером с большой спортивный зал. Светло и чисто, как в операционной. Вокруг массивные станки и двухметровые домкраты. Теперь я увидела систему метрополитена целиком. От самого глубокого спуска до последнего винтика на станке.

Моё путешествие заканчивалось. Наверно, оно попадёт в разряд тех воспоминаний, которые в старости можно рассказать внукам. Но сейчас я шла и слушала звон составов. В голове крутилась фраза одного из дежурных по станции «Вот такое оно, наше подземелье».

P.S. Алматинское метро самое молодое в мире. Его начали строить ещё в далёком 1988-ом. 1 декабря 2011 года состоялось торжественное открытие. Наш метрополитен – первый в Казахстане, второй в Центральной Азии (после ташкентского) и шестнадцатый на территории бывшего СССР. Предполагается, что после окончания строительства второй линии метро Алматы не будет уступать узбекскому.

КГП "МЕТРОПОЛИТЕН" АЛМАТЫ 2022